авторы компании
Хитов:
633
Графический дизайн
Хитов:
9116
Дизайн моды
Хитов:
1220
Дизайн интерьеров

 


ПОСЛЕСЛОВИЕ К БЕНЕФИСУ. ВИЖУ! БЫСТРОНОВСКИЙ!

Веб-резиденция профессионального дизайна
17.06.2009

Никто пока не дал себе труд заняться подсчетом (разве что налоговая или счетная палата) дизайнеров, сходящих ежегодно с конвейера Минобра. Хотя есть мнение, что только в одном  Питере эта цифра могла бы быть близкой к 1 000. А сколько же по стране?! Похоже, программа «ВИЖУ!» будет вечной :--)) Кому-то уготована счастливая профессиональная реализация и признание, кто-то так и останется безвестным бойцом дизайнерского фронта, кто-то и вовсе уйдет в арт или бизнес, и не вернется...  А пока, как сказал бы какой-нибудь корреспондент «Красного гудка», каждый вторник программа «ВИЖУ!» гостеприимно распахивает свои двери для публики, выталкивая на сцену очередного заметного представителя многотысячной (не побоимся этого слова) армии дизайнеров. В этот раз был черед Людвига Быстроновского (одного из арт-директоров студии Артемтия Лебедева) со своей ГЛАЗОРУКОУХОМЫСЛЬЮ. Оставшиеся  после лекции мысли бенефициант (или бенефициарий?) любезно согласился изложить в форме интервью.

lee_0616

Митя Харшак: Ты показывал сегодня много очень разных работ, это был и графдизайн, и web-дизайн, но все проекты сделаны по заказу. А занимаешься ли ты некоммерческими проектами?
Людвиг Быстроновский: Есть одна работа для себя, которой сейчас занимаюсь, думаю, что скоро уже она будет выпущена. В принципе, у меня сейчас нет ни времени, ни желания делать еще свои проекты: днем я занят на работе, ночью - играю в World of Warcraft. Я считаю, что это больший вызов – делать всю работу не для себя, а для заказчика. Когда мерой являешься ты – это непросто, но проще, чем когда мера - кто-то другой.  Когда-нибудь я начну делать больше своих проектов, но на данный момент - нет.

М.Х.: То есть интересно работать в каких-то жестких рамках?
Л.Б.: Да, потому что дизайн - прикладная штука. Неинтересно строить мост, который останется на бумаге. Нужно, чтобы мост стоял в центре Праги и по нему ходили люди.

М.Х.: Есть что-то любимое, к чему сердце тянется? Или все равнозначно?
Л.Б.: Фирстили бывают клевые, журналы тоже. Я везде могу найти что- нибудь хорошее. Мне повезло с работой.

М.Х.: Слушай, а ты регулярно преподаешь, или есть какие-то одиночные
вылазки?
Л.Б.: Одиночные вылазки, сейчас это все происходит в "Британке" на курсе Димы Карпова. У меня появилась возможность поработать с несколькими студентами, представляющими свои дипломные проекты - я немного курирую их работу.

М.Х.: А регулярно воспитывать молодое поколение?
Л.Б.: Мне кажется, что когда я рассказываю дизайнерам студии о каких- то вещах, то делаю это долго и нудно, и мне непросто это дается. Наверное, не надо мне преподавать, я только буду портить дело. На простых примерах -- пожалуйста – принесли, мне работу показали, я скажу - да или нет. Объясню, почему.

М.Х.: А в студии существует некая практика образования – встреч, семинаров и т.д.?
Л.Б.: Время от времени - да. Если есть потребность такая – собираем дизайнеров. Еще есть система домашних заданий. В головы дизайнеров нужно что-то вкладывать, тогда они будут работать хорошо.

М.Х.: Насколько я понимаю, ты участвуешь во всех презентациях работ заказчикам?
Л.Б.: Стараюсь участвовать в большинстве.

М.Х.: А менеджеры способны адекватно представить проект, как это бы сделал, например, арт-директор?
Л.Б.: Есть менеджеры с гигантским опытом, которые разбираются в дизайне и могут почти все. Они понимают ход рассуждений дизайнера, легко ухватывают мысль и способны ее внятно донести. Это люди, которые могут транслировать идеи без искажений, опытные переговорщики. Но это как оперу пересказать: либо ты можешь пересказать ее внятно, либо - нет. Если человек научился говорить, объяснять, думать - тогда может ходить на переговоры вообще один.

М.Х.: Скажи, пожалуйста, ты отбираешь, отслеживаешь какой-то кадровый ресурс, приглашаешь на практику в студию? Как строится у вас кадровый вопрос?
Л.Б.: Ребята присылают портфолио, их зовут на работу - и все, в этом все решение кадрового вопроса. Если на горизонте появится какой-то ищущий работу супер-профессионал – то, конечно, позову. А если прислал портфолио, а оно не крутое – то нет.

Анна Иванова: А вы смотрите на образование или только на работу?
Л.Б.: Конечно, на работу. У меня у самого - незаконченное высшее дизайнерское образование.

Александр Линецкий: Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что среди дизайн-студий  ваша - самая большая?
Л.Б.: Как дизайн-студия, наверное, самая большая, точно не могу сказать.

М.Х.: Расскажи, пожалуйста, как вообще ты оказался в студии Лебедева, с чего началось ваше сотрудничество. Ты показывал не такое уж большое количество работ, сделанных до этого.
Л.Б.: Жесткий диск с архивом работ недавно умер, а то я бы показал больше. Я же несколько лет работал в журналах: в «Моторевю», «За рулем», «Мото», и т.д. Я работал арт-директором «Сигарклана» и мне было достаточно комфортно. Но в Cтудию я хотел попасть с того момента, как о ней узнал. Одиннадцать лет я ходил и думал, как бы мне оказаться там. Думал, но ничего не делал - боялся, что ли. Потом Тема вывесил вакансию, я выполнил задание и отправил. В полночь вакансия закрывалась, а я послал работу с опозданием в одну минуту, и очень сильно переживал из-за этого. Думал, что прием решений прекращается автоматом. А потом пришло письмо с приглашением встретиться.
Студия чем хороша? Каждый проект — это накачка нервов, это стресс. Какие-то толпы критиков на "Составе", рвущие твои работы на куски -  и ты должен их остановить как бульдозером. Ты должен каждую свою работу довести до совершенства. И тогда правильно поставленная задача меняет дизайнера полностью - ты не можешь  оставаться прежним, потому что растешь и должен становиться умнее после каждого проекта.

М.Х.: Правильно ли я понимаю, что ты собираешь рабочую группу под проект? Что происходит дальше - ты выдаешь техническое задание дизайнерам?
Л.Б.: Да, я объясняю им, какого результата мы ждем от этого проекта, и они уходят  решать задачу.

М.Х.: Вот, элементарно, надо сделать сайт для «МедиаМаркта». Ты собрал дизайнеров, объяснил задачу, и сколько времени должно пройти до того, как к тебе начнут поступать какие-то варианты решения?
Л.Б.: Я буду рассчитывать, что через неделю у нас будет хорошее решение. Всю неделю дизайнер будет ходить-носить-показывать идеи. Обычно нам по брифу дается десяток дней на дизайн, и достаточно скоро нужно смотреть, есть ли решение, или начинается торможение и "не идет", тогда нужно вмешиваться и двигать процесс. Движущая сила хорошей работы, кстати, это не критики со стороны - они-то тебя двигать не могут. Движущая сила проекта - она всегда изнутри. Например, классная движущая сила (и то, с чем студии повезло) – то, что и у арт-директоров, и у худрука студии есть чутье. Совершенно мистическая вещь! Все ходят и уговаривают друг друга, что это хорошо, а Тема, к примеру, приходит и говорит: это никуда не годится, нужно переделывать. Или наоборот. У меня такое бывало, что ты зарубишь дизайнеру идею, а худрук говорит: чувак, ты не прав, это же круто! И вот тут наступает тонкий момент - тогда тебе нужно успокоиться и понять, почему ты ее зарубил, и сделать немедленно из этого выводы, потому что ты что-то, что в этом есть, не увидел. Когда говорят, что ты профукал – ты должен обратить это себе на пользу. И Тема в этом плане очень хороший учитель.

А. И.: На лекции Вы рассказали о том, как нужно выходить из депрессии. А как вы поступали, когда, например, Артемий, говорил о том, что ваша работа плохая? Ваша реакция?
Л.Б.: Я считаю, что у меня правильная реакция - я злюсь на самого себя, меня это заводит и вынуждает думать быстрее. Ходить и долго переживать совершенно некогда, потому что бой уже в разгаре и нужно снаряды подносить. Хотя можно, конечно, сказать – все, жизнь не удалась, я плохой дизайнер, пойти написать заявление и уйти. Но в студии нет плохих дизайнеров, и ругают не за жизнь, а за конкретные какие-то косяки. Надо быстро понять, где проблема, быстро ее решить, и больше не лажать.

М.Х.: А до момента представления проекта заказчику на нем должно стоять одобрение арт-директора…
Л.Б.: … и художественного руководителя.

М.Х.: То есть все проекты проходят через Артемия, да? И ни одна работа не покидает Студию без его одобрения?
Л.Б.: Если мы не говорим о какой-то мелкой баннероподобной картинке, то да. Отлично работающий метод проверки - когда ближе к концу работы для общей оценки сайта не нужно просматривать все шестьдесят страниц, а достаточно проверить наугад, например, восемь ключевых мест. Если где-то что-то не так, то надо расчехлять микроскоп и смотреть пристально уже на весь сайт - и бывает, что «ребята, вам нужно срочно переделать вот эти два десятка косяков». И понятно, что это не самодурство, а реально что-то не заметили и могли облажаться - все же люди. Худрук показывает: у вас ошибки вот здесь, здесь и здесь. Или - эта форма на сайте неудобна, надо сделать вот так и так. И дизайнеры не говорят: «О, какое настроение сегодня у Темы плохое». А говорят: «Блин, как мы не увидели этого раньше?». У  меня вот не получается так с дизайнерами работать, как получается у Лебедева. Я могу дизайнера случайно обидеть, опыта, что ли, пока еще мало. Иногда, увы, так происходит.

М.Х.: А в студии существует культ личности?
Л.Б.: Нет. Совершенно удивительно, как кто-то рисует себе такую картинку. Образ Лебедева в голове у интернет-зрителя расплывается – это какая-то мифическая сущность, агрессивный провокатор. А в реальности…

М.Х.: Ну, то что он очень провокационен перед внешними аудиториями – этого ведь нельзя отрицать? Л.Б.: Нельзя отрицать, да. Но надо понимать, что студия - это не один Тема. На самом деле студия состоит из двух сотен человек. Возможность у них учиться - счастье. Я испытываю глубокое уважение к студийным профессионалам. Я не умею рендерить, как Вася Дубовой, не умею думать, как Рома Воронежский, не умею видеть так, как Илья Михайлов, не разбираюсь так в промдизайне, как Тимур Бурбаев и ребята из его отдела. Смарт для меня вообще как отдельная вселенная. Очень добрая, кстати, вселенная. В общем, студия - это много очень разного народа, и худрук у них - единственный человек  на моей памяти, который умеет так учить людей, что они становятся лучше. Я ни разу не видел, чтобы он срывался  в сердцах на кого-то или реализовывал какие-то свои амбиции. Потому и культа личности нет, что есть справедливость - ты получаешь ровно то, что заслуживаешь.  Когда приходишь обсудить дизайн, сидишь в Темином кабинете на табуретке и видишь на его мониторе свою работу, сразу начинает как-то по-другому включаться мозг, вообще смотришь со стороны и видишь по- новому. Вот и все. В студии все очень простые ребята. Вообще пафоса нет.

А.Л.: Это, наверное, мировоззрение и отношение к жизни, как я понимаю…
Л.Б.: Начнешь задаваться - просто устанешь. Если кто-то регалии свои вытащит на свет, то всегда найдутся ребята с регалиями не меньшими.

А.И.: А у вас не возникало желания сделать свою студию?
Л.Б.: Пока нет. Мне очень многому нужно учиться. В Студии  работать очень тяжело  именно потому, что предъявляются сверхчеловеческие требования. Это очень сильно выматывает, и очень сильно тренирует. Никто не будет входить в положение дизайнера, если у него остался час до сдачи работы, и он приносит не доведенную до совершенства вещь – это его проблемы, и у него есть час на доводку. Это так мобилизует человека, что он идет и приходит-таки за это время к требуемому результату. Если сотню вариантов логотипа дизайнер нарисовал, и все не приняты арт-директором – никто не будет говорить: «знаешь, уже сто вариантов нарисовано, и давай примем работу». И этим студия прекрасна, поблажки невозможны.

А.И.: Как так получилось, что вы не окончили ВУЗ? Вы не захотели?
Л.Б.: На каком-то этапе я очень много всего начал понимать (и очень благодарен и Сергею Ивановичу (Серову. Ред), и Эркену (Кагарову. Ред)). Меня это перегрузило, а потом, когда пришла пора делать диплом, я начал прогуливать, и вообще потерял интерес к образованию на какое- то время. И, естественно, получилась слабая преддипломная работа, меня совершенно справедливо отчихвостили, и сдавать диплом я не пошел. Из- за лени, конечно, не доучился. Но даже те мелкие из-за моего невнимания крохи, которые перепали с этого стола, дали мне возможность сделать гигантский скачок. Я вообще считаю, что единственная проблема в образовании в ВАШГД -  трудно произносимая аббревиатура.

А.И.: А почему вы начали свою карьеру в дизайне именно с журналов, и почему советуете всем начинающим дизайнерам начинать именно с них?
М.Х.: Потому что журналы – это счастье..
Л.Б.: Журналы – это особая Вселенная. Внутри каждого номера есть статьи на 30-40 тем, и это очень разный опыт и впечатления. Это позволяет тебе порхать, как бабочка: сейчас на мак, а завтра - на василек. Потом оказывается, что спустя год любой журнал начинает повторять темы. Но ты-то не можешь повторяться в оформлении, ты должен придумать, как подать все то же самое по-другому. Еще журнал имеет большое количество читателей. Большее, например, чем у  корпоративных буклетов и годовых отчетов, и это так же немаловажно.

М.Х.: Для тебя есть какие-то ориентиры в профессии?
Л.Б.: Есть, профессионалы (их очень много), которые  делают отличную работу. У меня были заказчики, которые сами являются примером того, как нужно барахтаться в этой жизни и того, как нужно достигать своей цели. И это не дизайнеры-графики: построить хлебобулочный комбинат труднее, чем плакат сделать. Я вижу заказчика и априори его уважаю, потому что он пришел в Студию, уже создав какой-то свой капитал, поднял бизнес и знает, что ему нужно. Два часа общения с Олегом Тиньковым могут дать дизайнеру больше, чем год листания журналов по дизайну. Тиньков очень прагматичный человек: кристально четкое понимание того, что ему нужно, и очень четкий подход к решению задачи. Собственно, это тот же дизайн.

М.Х.: Ты занимаешься повышением культурного уровня дизайнеров, с которыми работаешь? Типа: «всем к следующей неделе прочитать Чихольда». Ориентируешь ли ты их на какую-то литературу, на смотрение и т.д.
Л.Б.: Да все равно либо уже давно прочли, либо так и не прочтут. Так что словами приходится чаще рассказывать. У меня есть набор приемов-«железобетонок», которые сметут любые сложности с пути. Но не всегда получается порвать шаблон. Была, наверное, пара проектов, когда я прыгал в новую воду и от новизны ловил кайф. Чаще, как правило, я делаю это все в умеренной, спокойной и уже известной мне воде и иногда испытываю некоторое чувство нехватки новизны. Это же такой замкнутый круг, когда приходит дизайнер и спрашивает – почему не работает. И первое желание – это ответить ему из своего опытного набора – не работает потому-то и потому-то, сделай так-то и так-то. Сам себя загоняешь в какой-то угол, потому что постоянно будешь давать эти одинаковые советы. Нужно уметь взять и время от времени звездануть что- нибудь этакое!

А.Л.: А сколько всего арт-директоров?
Л.Б.: Шесть: Тимур Бурбаев, Рома Воронежский, Тема, Илья Михайлов, Олег Пащенко и я. Я получил предложение стать арт-директором, когда достиг определенного «пред-арт-директорского» уровня. И год потом ощущал, что еще немного не дотягиваю до планки, а потом в какой-то момент ее, видимо, перешагнул. Как Тема этот год меня терпел – я не понимаю.
А.Л.: Каким образом организована работа студии?

Л.Б.: Арт-директор формулирует задачу, он может это сделать, даже если сам клиент не до конца понимает, как и что ему нужно. Вообще любой арт- директор может сделать проект от начала до конца - и придумать, и реализовать его, пусть даже и чужими руками. Он в известном смысле тоже менеджер проекта и может сделать так, чтобы все происходило, двигалось и в итоге срослось. По Теминому определению, это человек, излучающий радиацию.В промдизайне лучше всех разбираются Тимур Бурбаев и Тема. Очень мало людей, которые знают, как сделать, например, клевую вилку из пластика, а они могут — понимают, как устроены в этом мире вещи. Графдизайн и веб могут отартдиректорить Смарт, Рома, Тема, Илья, я. Выделенное узкоспециализированное направление –  промдизайн, всё остальное могут делать все, потому что и про композицию все понимают, и про шрифт, и про навигацию тоже.

М.Х.: А студия не приглашает, например, Трофимова – выступить рассказать про книгу, или Ефимова – про шрифты, Гордона…
Л.Б.: Приглашает, но как-то сейчас мало. Надо будет заняться. Эркен вот приходил, кто-то еще приходил.

М.Х.: Скажи, студия участвует в конкурсах и фестивалях?
Л.Б.: Нет. Как я понимаю,  во многих агентствах сидят "фестивальные" команды и делают фестивальную рекламу. Получают за это деньги. Такой внутренний вид спорта. Одни делают рекламу, продающую кетчуп, а другие - рекламу, которая поедет на фестиваль. В студии нет такого спецподразделения.

М.Х.: Сотрудники не имеют права делать какие-то проекты коммерческие, брать свои заказы, в нерабочее время?
Л.Б.: Никто не запретит дизайнерам развивать свой мозг, у ребят есть свои какие-то интересующие их проекты "для себя". Это здорово. Но надо понимать, что когда начинается заказчик и дизайн урывками вне студии, это на самом деле вредит дизайнеру, потому что не существует контроля качества, не существует контроля процесса. Не всякий дизайн и дизайнер подойдет для конкретного заказчика - это четко видно, и внутри студии на это можно повлиять, и это делается для того, чтобы дизайнера наточить. А если он вдруг встанет и будет готов уйти — его же никто силой удерживать не будет.

М.Х.: А бывали случаи, когда клиент уходил, что-то не нравилось?
Л.Б.: Да как и в любых отношениях, бывает, что люди друг другу не подходят. Просто  надо понимать, что вообще происходит вокруг. А так арифметически – да, бывает, «больше не звони».

М.Х.: Это ответственность арт-директора, что он не смог решить поставленной задачи?
Л.Б.: Если кто-то допустил ошибку, то он конечно, по шапке получит, без истерик, абсолютно спокойно: «Чувак, ты допустил ошибку. Иди и больше не греши». Если клиент вел себя так, что по-другому просто нельзя было поступить, то это конечно, вина не дизайнера. Иногда бывает, что гениальный был логотип, но его может клиент не принять. И здесь вступает в дело та схема, которая Темой введена: главное – то, как проект оценивается внутри студии. Право клиента - принимать или не принимать, на оценку логотипа это не влияет, главное, что мы знаем – этот логотип очень хороший. Оценка менеджера из строительного бизнеса не очень сильно должна волновать дизайнера. Как профессионала его должна волновать только оценка арт-директора. И никогда не будет такого, что заказчик ушел, и начинается поиск - на кого бы из дизайнеров нам свалить вину. Нет, дизайнеры абсолютно защищены от этого. Менеджеры сами разберутся, где взять дальше денег.

А.Л.: Тут такая многослойная структура получается. На фронте, на передовой тогда кто находится - арт-директор или менеджер?
Л.Б.: Безусловно, менеджер. Общение с заказчиком начинается с менеджера и им же будет завершено в конце проекта. Арт-директор должен с клиентом общаться ровно столько, сколько необходимо и ни минуты меньше, и ни минуты больше. Нужно ездить смотреть на клиентский бизнес, разговаривать, понимать задачу, но нельзя заставлять арт- директора ехать общаться с заказчиком, только потому, что этого хочет заказчик. С какого-то момента заканчивается полезная информация, начинаются реверансы. Менеджер должен брать удар на себя. И работа в студии Лебедева для менеджера гораздо тяжелее, чем для кого-либо другого.

Событие в лицах: фото Александра Линецкого





Вы здесь: ПРОЦЕСС проекты вижу ПОСЛЕСЛОВИЕ К БЕНЕФИСУ. ВИЖУ! БЫСТРОНОВСКИЙ!

Яндекс.Метрика