авторы компании
Хитов:
441
Хитов:
4101
Дизайн среды
Хитов:
2610

 


ПОСЛЕСЛОВИЕ К БЕНЕФИСУ. ВИЖУ! КОРОЛЬКОВА!

Веб-резиденция профессионального дизайна
27.05.2009

Подходит к концу весенняя серия встреч программы «Вижу!», превратившей вторники в день графического дизайнера. В этот раз выступление было посвящено шрифтовому дизайну. После лекции гостья побеседовала с куратором программы «Вижу!» Митей Харшаком и обозревателем design-union.ru Анной Ивановой. Интервью для ставшего традиционным «Послесловия к бенефису» мы и предлагаеи вашему вниманию.

img_0160

Фото: Евгений Терехов

Митя Харшак: Саша, спасибо за великолепный рассказ. Скажи, пожалуйста, с чего вообще началась твоя профессиональная жизнь: где училась, почему занялась именно шрифтом?
Александра Королькова: Училась в Полиграфе, то есть Московском государственном университете печати. Моя профессиональная жизнь, как ни странно, началась позже, чем жизнь преподавательская. Все нормальные люди сначала работают, потом делятся накопленным опытом, потом пишут книжки. У меня все было шиворот-навыворот, я написала в качестве диплома книжку, потом меня сразу же начали звать преподавать в кучу мест. А работать приходилось параллельно, по чуть-чуть. На самом деле, ходить на работу и работать я начала, наверное, около года назад.

М.Х.: А почему в качестве дипломной работы ты выбрала книгу? Ведь это теоретическая работа, по сути. Хотя, я знаю, что ты разработала гарнитуру, которой книга была набрана.
А.К.: На самом деле, темой диплома был заявлен дизайн этой книги, а не текст. Формально текст не считался дипломом, он был так, сам по себе... А все связанное со шрифтом началось со знакомства с Александром Владимировичем Тарбеевым, который обладает совершенно уникальной способностью зажигать интерес в тех, с кем он общается. Он у нашего курса преподавал шрифт. Я пришла в Полиграф после окончания школы достаточно диким человеком и ничего толком не знала ни о дизайне, ни о шрифтах. В общем-то, многие первокурсники Полиграфа приходили (и приходят) с мыслью стать книжными иллюстраторами. Но потом выясняется, что есть не только рисование, и вот одной из этих интересных вещей оказался шрифт. Я сама не заметила, как начала что-то делать — без особых практических целей, просто так. Потом была знаменитая фраза Тарбеева: «Вы когда-нибудь закончите хотя бы один проект?!». А потом курсе на пятом Тагир Сафаев начал при встрече критиковать меня всерьез, с таким видом, будто я уже определилась и буду дизайнером шрифта. Я смотрела на него и думала – ничего себе, разве я определилась? Тогда это, в общем-то, оказалось сюрпризом, и я довольно долго опасалась называть себя шрифтовым дизайнером. Я заканчивала Полиграф с двумя специализациями — шрифтовой дизайн и книжный. То есть я все-таки считаю себя человеком, способным сделать приличную книгу, но шрифты-то можно делать «в стол», для своих собственных проектов, а книги нельзя. Так получилось, что сейчас я если и делаю книги, то в основном детские. Есть такое замечательное маленькое издательствоTriMag , в которое я даже одно время ходила на работу (это было первое «настоящее» рабочее место, а не преподавательское). Обычно там задача — нужно сделать макет к существующим иллюстрациям, чтобы он не бросался в глаза. То есть такая незаметная работа.

Анна. Иванова.: А почему именно детские книги? И сколько уже их выпущено?
А. К.: Просто заказчик хороший попался. Сейчас выпущено уже 5 или 6 штук и готовится еще несколько. Часто это такой проект, когда уже есть макет, который иллюстратор сделал, и вот нужно его как-то подправить, чтобы было всё хорошо, но чтобы принципиальной разницы не было заметно — в общем, техническая задача, но мне интересно.

М.Х.: А что касается разработок шрифта, вот правильно ли я понимаю, что гарнитура, сделанная тобой для книжки «Живая типографика», была по сути дела первым таким серьезным проектом?
А.К.: Ну да.

М.Х.: А сейчас какова судьба гарнитуры, она используется где-то еще, кроме как в книжке?
А.К.: Она используется в паре проектов того же ТриМага. И еще в одной небольшой студии, где работают мои однокурсники, которые, кстати, собираются, рано или поздно, начать ее продавать.

М.Х.: А после книжки были разработки?
А.К.: Да, конечно.

М.Х.: И это были заказные шрифты?
А.К.: У меня, увы, пока был всего один серьезный заказной шрифт, вернее, он в итоге вырос во что-то серьезное. Это был заголовочный шрифт для журнала «Italia», потом я его переделала, сейчас там 800 с лишним знаков в составе. Эксклюзив кончился, и к нему присматривается компания FontShop, они просят доделать еще жирное начертание, вот я сейчас этим занимаюсь.

М.Х.: Скажи, а чего началась история с твоей сегодняшней работой в ПараТайпе, кто тебя туда пригасил?
А.К.: Ну, приглашать меня начали еще три года назад, после того, как я пришла туда на преддипломную практику. Возникла у меня авантюра прийти и посмотреть, как там все устроено изнутри. Когда я пришла, они чуть-чуть про меня слышали, потому что к тому времени уже состоялся конкурс TypeArt -05, у меня там был диплом в номинации «Акцидентный шрифт». Пришла в ПараТайп и сказала: «Знаете, я хочу у вас стажироваться». И что хочу сделать что-нибудь серьезное. А они согласились, и мне выдали широкие начертания Гротеска, к которому надо было сделать кириллицу. Понятно, что это было не с нуля, была историческая русская версия, и были основные начертания, которые делал Владимир Ефимов. В итоге я сделала эти широкие начертания, и они вроде бы всех устроили, сейчас шрифт вместе с кириллицей продается на сайтеBerthold Type. Вот с тех пор начали звать меня на работу в ParaType, я долго сомневалась, видимо, года три понадобилось на принятие решения.

М.Х.: На мой взгляд, вот как это выглядит со стороны, — ты молодой дизайнер и работа руководителя студии дизайна шрифта в ПараТайпе – это такая работа мечты. Или нет, и не все так волшебно, как кажется со стороны?
А.К.: Наверное, как большинство полиграфовцев, я очень во многом идеалистка. Вообще у многих приличных выпускников Полиграфа есть мечта сидеть дома и чтобы заказчики появлялись сами собой, и все с интересными проектами... Видимо, работа мечты выглядит примерно так (смеется).

М.Х.: И она связана со шрифтом?
А.К.: Связана и со шрифтом, и с книгой, и со всем, что вокруг этого. Что совершенно точно нельзя назвать работой мечты — это преподавание в больших количествах. После окончания Полиграфа я успела побывать уже в пяти вузах, и в общей сложности мимо меня прошло уже какое-то невероятное количество студентов — человек триста. Это просто слишком много. Что хорошо в работе большой серьезной шрифтовой компании – у меня есть возможность смотреть на весь процесс создания шрифтов, от начала и до распространения, как это делается «в промышленных условиях». Ясно, что тут очень много технической работы, то есть нет такого, что ты приходишь на работу со словами «а сделаю-ка я крутой современный шрифт», садишься и делаешь. Есть еще куча вещей, которые не менее обязательны — в том числе писание писем, рассматривание чужих шрифтов, технические какие-то штуки. Это менее интересно и этого довольно много, но иначе быть просто не может, так что все хорошо.

М.Х.: А если говорить о работе мечты и абстрактных планах на будущее, если не фокусироваться на сегодняшней ситуации, как бы это могло выглядеть — своя студия, бизнес, или наоборот, какое-то единоличное творчество?
А.К.: Только не бизнес, и, скорее всего, не своя студия, потому что абсолютно не чувствую в себе никаких организаторских намерений (насчет способностей — не знаю, не пробовала, но, наверное, с ними тоже проблема). Мне часто проще все сделать самой, чем организовать процесс, чтобы работали другие.

М.Х.: А с позиции человека, написавшего книгу, которая достаточно громко о себе заявила в профессиональном сообществе, какие книги обязательно должны быть на книжной полке дизайнера, на книжной полке человека, занимающегося шрифтом?
А.К.: Одна из основных книг для человека, занимающегося шрифтовым дизайном, это наверное, «Letterletter» Gerrit Noordzij, хотя в России достать его очень трудно. На русском языке его пока нет. Есть давние замыслы перевести, но это долгий процесс, потому что шрифтовые книги отличаются такой специфической терминологией, в которой шаг вправо, шаг влево — и уже получается каша.

М.Х.: А что касается русскоязычных?
А.К.: Ну, тут скорее о книгах по типографике надо говорить, чем по шрифту. Книга, которая не вызывает вообще вопросов — это Брингхерст. Рудер все-таки модернист в чистом виде, то есть это хорошо, но мне кажется, нельзя взять и остановиться на Рудере, нельзя остановится на Чихольде, который пишет, что гротесками набирать длинные тексты вообще нельзя, был прав в свое время, потому что теми гротесками и в самом деле нельзя было набирать. Но ситуация все-таки меняется. Большая часть литературы, которую хочется посоветовать начинающему шрифтовому дизайнеру, к сожалению, абсолютно не русскоязычная. Это «Counterpunch» Фреда Смейерса, «Letters of Credit» Уолтера Трейси... Например, есть еще совершенно чудесная книжка Трине Раск (Trine Rask Olsen) на датском языке. Читать ее невозможно, потому что кто же у нас знает датский? Но там отличные картинки!

М.Х.: Я так понимаю, ты не первый раз принимаешь участие в конференциях ATypI? Что это для тебя дает?
А.К.: Когда я в первый раз туда поехала в 2004 году, это был удар по голове совершенно нереальной силы. Наверное, просветление наступило не сразу, но можно сказать, что оно наступило. Появилась возможность увидеть массу интересного, познакомится с шрифтовыми дизайнерами, показать какие-то свои проекты, услышать комментарии... Я их же могла услышать и от Тарбеева, но почему-то не воспринимала. А когда это говорит несколько людей, про которых ты до этого только читал в книжках и смотрел в интернете и восхищался — это на самом деле действует. Наверное, для большинства, самым сильным оказывается впечатление от первой конференции, а дальше — ездишь, смотришь тенденции, общаешься. Самое интересное часто бывает не на лекциях, а между ними, когда есть возможность пообщаться, кого-то поймать, поговорить, обсудить и т.д.

Событие в лицах: фото Евгения Терехова





Вы здесь: ПРОЦЕСС проекты вижу ПОСЛЕСЛОВИЕ К БЕНЕФИСУ. ВИЖУ! КОРОЛЬКОВА!

Яндекс.Метрика