авторы компании
Хитов:
382
Хитов:
8308
Дизайн интерьеров
Хитов:
7923
Теория и педагогика

 


СОЛОВЬЕВ! 90 ПАТРИАРХУ РОССИЙСКОГО ДИЗАЙНА!

Веб-резиденция профессионального дизайна
11.01.2010

«Блестящий менеджер и авантюрист, художник и свидетель кремлевских интриг, баловень судьбы и человек, большинство проектов которого осталось известно лишь партийным бонзам и ведущим дизайнерам мира. Конструктор, который пытался сделать фасад социализма человеческим. Друг Василия и Светланы Сталиных, входивший в узкий круг советской «золотой молодежи» конца 30-40-х гг. и чудом уцелевший в годы массовых репрессий». Человек, чье имя и судьба до сих пор вызывают яростные споры в профессиональной среде. Таков удел Больших людей. Быть идолом для одних и объектом зависти для других. Насколько невероятной была его жизнь, настолько невероятными были и его проекты: от складного катера до атомного ледокола «Ленин», от  дома на воде до первой атомной подводной лодки, от шкафа для общежития, трансформирующегося в письменный стол и кровать до железнодорожных вагонов, на которых до сих пор ездит полстраны.



Юрий Соловьев — легенда отечественного промышленного дизайна, создатель Института технической эстетики, основатель Союза дизайнеров СССР, автор разработок, получивших мировое признание. В этом году Юрию Борисовичу исполняется 90 лет. Поздравляем Юбиляра с этой славной датой и пожелаем ему здоровья, бодрости духа  и творческой активности!

Тем, кто хочет узнать из первоисточника, кто такой Соловьев и какова его роль в отечественном дизайне, рекомендуем почитать книжку «Моя жизнь в дизайне», изданную в 2004 году Союзом дизайнеров России. Тем же, кому недосуг или не досталась книга, предлагаем перепечатку интервью Николая Грачева «ЭСТЕТИКА ЮРИЯ СОЛОВЬЕВА»

Мы живем в мире вещей, в искусственной среде, которая делает нашу жизнь комфортной и безопасной. То, чем мы пользуемся изо дня в день, от стульев и до троллейбусов, от чайных ложек и до сотовых телефонов, вначале появилось в воображении дизайнера. Каждая новая разработка в свое время была еще одной ступенью в приближении человеческой жизни к совершенству. Что же такое дизайн? Как он может помочь решить социальные проблемы? Каково его современное состояние в России? В чем взаимосвязь дизайна и архитектуры? На эти и другие вопросы отвечает первый отечественный дизайнер, гражданин мира и человек-легенда Юрий Борисович Соловьев.
 
Николай Грачев: Говорят, Вы первый человек, использовавший само слово «дизайнер».
Юрий Соловьев: Нет, это неправда. Мне долго не разрешали употреблять этот термин. Правда в том, что я способствовал распространению дизайна в нашей стране как вида деятельности. В декабре 1945 года я организовал первое специализированное бюро (тогда оно называлось архитектурно-художественным). Им были разработаны дизайнерские решения первого атомного ледокола «Ленин», первой нашей атомной подводной лодки, троллейбуса, нескольких речных пассажирских судов и железнодорожных вагонов. На основе полученного мною опыта я предложил правительству использовать дизайн для повышения качества промышленной продукции. В 1962 году вышло подготовленное мною Постановление Совета Министров СССР «О широком использовании методов художественного конструирования в промышленности», обязывающее привлекать художников-конструкторов к созданию новых видов продукции, готовить таких специалистов в ряде высших художественно-промышленных училищ и организовать Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики (ВНИИТЭ). Я стал его директором. Этот институт, вместе со своими десятью филиалами в крупных городах страны, вел научную и проектную работу, а также был методическим центром для почти четырехсот дизайнерских групп, работающих непосредственно в промышленности. (Обратите внимание на обилие терминов, обозначающих одну и ту же профессию.) Даже тогда, когда в 1964 году я организовал на ВДНХ британскую выставку по дизайну, вынужден был ее назвать «Роль художника-конструктора в промышленности Великобритании». Сами же англичане называли мой институт USSR Research Institute Of Industrial Design. Только в 1987 году мне впервые позволили применять это слово.
 
Н.Г.: Неужели на это требовалось разрешение?
Ю.С.: Безусловно. Только когда я организовал самостоятельный творческий союз, а на это требовалось решение Секретариата ЦК КПСС, встал вопрос, как его назвать. Союз художников-конструкторов? Будет путаница с уже существующим Союзом художников. В конце концов сработал довод: слова «архитектор» и «инженер» тоже не русские. Так слово «дизайн» было узаконено в русском языке и появился Союз дизайнеров СССР и соответствующие союзы в республиках.
 
Н.Г.: Что же должен уметь дизайнер?
Ю.С.: В идеале дизайнер – это талантливый художник с инженерной подготовкой. Технические знания нужны, чтобы свежая идея, которую он генерирует, не была, по выражению англичан, «in blue sky», – она должна быть реальна. Совсем не обязательно самому разрабатывать конструкцию изделия – важно знать различные направления инженерной мысли, чтобы вовремя привлечь к разработке специалиста, который знает, как хорошо решить поставленную задачу.

Н.Г.: Где сейчас используют умение дизайнеров?
Ю.С.: Сегодня в России они, в основном, вовлечены в две сферы – графику (разработка фирменного стиля, логотипы, реклама, оформление печатных изданий) и моду (проектирование одежды). Многие работы выполнены на очень хорошем уровне, имеют большой успех, в том числе и на международных выставках. А в промышленном дизайне положение катастрофическое. С одной стороны, очень низкий технологический уровень предприятий, с другой – невысокий культурный уровень их руководителей. Если бы это было не так, то руководители предприятий знали, что в конкурентной борьбе выигрывает тот, чья продукция спроектирована талантливым дизайнером. «Уродливое плохо продается!» – это прекрасно усвоили американские промышленники еще в тридцатых годах. У наших дизайнеров нет никакой поддержки со стороны государства. Казалось бы, именно сейчас, когда будущее нашей страны (по крайней мере, ее экономическое процветание) зависит от успехов отечественной промышленности, когда мы впервые столкнулись с острой конкуренцией не только на внешнем, но и на внутреннем рынке, такая поддержка особенно необходима. Что это – безответственность или просто глупость? А у нас есть талантливые дизайнеры. Я лично знаю нескольких, которые могут работать на хорошем международном уровне.

Н.Г.: А какова ситуация на Западе? Наверняка промышленный дизайн там востребован больше.
Ю.С.: Там буквально охотятся за талантливыми дизайнерами. Если промышленник видит свежую идею, он немедленно ее «хватает» и, что важно, в точности воспроизводит проект дизайнера. Конечно, дизайнер учитывает изменения, которые просят внести. Но ни одного штриха, ни одной линии без его согласия не добавят. Мало кто знает, например, что даже двигатель в современном автомобиле скомпонован с участием дизайнера и им прорисован. Я уже не говорю о внешнем виде и интерьере автомобиля. Быстрота реагирования предприятий на свежую идею – пока характерная особенность только Запада. В 1965 году во ВНИИТЭ под руководством Юрия Долматовского был спроектирован и построен специализированный автомобиль-такси. Несколько месяцев машина эксплуатировалась на улицах Москвы. Несмотря на всеобщее одобрение, так и не была запущена в производство, но стала прототипом для всех специализированных такси в мире. Недавно я получил патент в России и Англии на дизайн комбинации наручных часов и мобильного телефона. Долго не хотел отдавать эту идею за границу. Хотелось, чтобы наши, наконец, «перегнали» иностранных конкурентов. Но нет, пришлось обратиться к японцам. К тому же на Западе дизайнер обычно получает проценты от каждой выпущенной по его проекту вещи, так называемые royalty. У меня есть друзья, которые получают проценты за проекты, выполненные ими более десяти лет назад. К слову сказать, за проект пассажирского вагона, который выпускается более пятидесяти лет, я не получил ничего (если не считать приятной награды – значка Почетного железнодорожника).
 
Н.Г.: Говорят, что это очень интересная история.
Ю.С.: Мне было 25 лет. Кончилась война. Страна была полна энтузиазма и заново строилась. Я работал на одного хапугу, проектируя интерьеры магазинов. Это было унизительно, и я захотел действовать самостоятельно. Решил заняться интерьерами государственных организаций. Первое учреждение, куда я пришел, было Министерство танковой промышленности. Сказал: «Вы прославленное министерство, с вашей помощью страна выиграла войну, а ваши командиры производства сидят в убогих кабинетах. В конференц-зал стыдно войти. Давайте жить красиво!» Заместитель министра Павел Михайлович Зернов, в форме генерал-лейтенанта танковых войск, сам сидел в таком кабинете. Он без энтузиазма отнесся к моей идее. «Всему свое время, – сказал он, – сегодня у нас другая задача. Нам поручено организовать производство пассажирских вагонов. Можете спроектировать его интерьеры?» Я нахально ответил: «Конечно». При этом мгновенно представил себе вагон международного класса с бархатными диванами и туалетом при каждом купе. Однако речь шла о самом обыкновенном, массовом вагоне с жесткими деревянными полками для поездов дальнего следования. Задача оказалась много трудней, чем я думал. Первое, что я сделал, заменил плоские деревянные диваны вогнутыми, чтобы на них было не так жестко сидеть и лежать. Затем решил верхнюю полку не опускать, как это делалось всегда, а поднимать, чтобы оставлять постельное белье на полке. Как крепить верхнюю полку, чтобы ею было удобно пользоваться? Пришлось придумывать новый тип кронштейнов. Из какого материала их делать? В процессе разработки дизайнерского проекта возникало много конструктивных и технологических вопросов. Например, какая должна быть конструкция профилированных полок, чтобы их производство было рентабельным. Какой алюминиевый сплав лучше использовать для изготовления металлических деталей. На заводе, заказчике проекта, этого не знали. Пришлось искать для консультации квалифицированных инженеров. Единственное, что выбивалось из общего стиля, – это свечной фонарь, который должен был быть, согласно Уставу железнодорожников, в каждом вагоне (а вдруг электричество откажет!). Правда, министр приказал его снять.

Н.Г.: У отечественного дизайна наверняка есть еще подобные изделия-символы.
Ю.С.: На Горьковском заводе был создан автомобиль «Победа», о котором Сталин сказал: «Хоть и небольшая, но все же победа». У него впервые в мире крылья были объединены с кузовом. С тех пор все следуют этому примеру. Без ложной скромности могу сказать, что в 1947 году я спроектировал троллейбус, в котором были большие окна, позволяющие и сидя и стоя видеть номера домов на улице, по которой вы проезжаете. Раньше и много позже во всем мире выпускались автобусы и троллейбусы с «тупыми», нависшими «лбами», с маленькими, подслеповатыми окнами. Возможно потому, что за границей не принято стоять в транспорте.
 
Н.Г.: Дизайн и архитектура очень похожи. Как они взаимосвязаны?
Ю.С.: Дизайн – сфера деятельности, которая действительно близка к архитектуре. Но если архитектор связан главным образом со строительством, то дизайнер – скорее с промышленностью. Хотя сейчас грань между архитектурой и дизайном стирается, и скоро они станут одной профессией. Я это утверждал и мотивировал в своей статье «Дизайн в XXI веке», которая была опубликована в международном журнале «Домус» еще в 1993 году. Дизайн станет одной из важнейших сфер деятельности человека и будет направлен на решение крупных социальных проблем. Вспоминается характерный пример. Это произошло в Грузии в 1981 году. Я любил проводить свой отпуск в Пицунде. По дороге туда я заехал в Тбилиси ознакомиться на месте с работой Грузинского филиала ВНИИТЭ. Город был взволнован: только что был утвержден архитектурный проект строительства нового района в Тбилиси на 17 тысяч жителей. Должен сказать, что люблю Грузию и, естественно, я захотел увидеть проект. Посмотрел и пришел в ужас. В этом малоэтажном городе собирались строить 16-этажные безликие коробки, которые можно видеть во всем мире. Я сказал друзьям, что такой район строить нельзя: его концепция противоречит национальным традициям, она разрушит имидж вашего прекрасного города. Мне сказали, что ничего сделать нельзя, потому что проект утвержден Шеварднадзе, а сам он уехал отдыхать. (В то время Эдуард Амвросиевич был Первым секретарем коммунистической партии Грузии и его власть была безгранична.) Так случилось, что в этом же санатории, куда приехал я, отдыхал и Шеварднадзе. Жил он изолированно, окруженный охраной, и поговорить с ним в спокойной обстановке было трудно. Но я заметил, что он любит один заплывать далеко в море. Я решил воспользоваться этим. Три дня, плавая вместе с ним, я убеждал его отказаться от утвержденного проекта. Как умный, культурный человек, он воспринимал мои доводы. Наконец, на третий день спросил: «Что вы предлагаете?» Я просил задержать выполнение его решения и обещал через два месяца представить концепцию застройки района, которая не разрушит колорит города. Он согласился. Мне не трудно было в то время, будучи Президентом международного общества промышленных дизайнеров (ИКСИД), организовать международный проектный семинар, на который я пригласил 15 зарубежных дизайнеров и архитекторов и 15 наших. Собрался коллектив талантливых специалистов. Его несомненными лидерами были Пьер Ваго из Франции и Андрей Боков из России. В результате интенсивной работы был разработан проект, по которому дома предполагалось строить с внутренними зелеными двориками, не выше четырех этажей, с применением современной строительной технологии. Была даже разработана колористическая схема окраски зданий. Проект высоко оценила общественность Грузии и сам Шеварднадзе. Было издано специальное постановление правительства, утверждавшее наш проект и определившее сроки его реализации. К сожалению, Шеварднадзе вскоре перевели в Москву, и строительство нового района заглохло.Мои критики могут сказать, что это была типичная архитектурная работа. Ничего подобного! Трудно сказать, кто внес больший вклад в проект – архитектор или дизайнер. По существу, над ним работали люди одной профессии.
 
Н.Г.: Где еще дизайн может помочь решению социальных проблем?
Ю.С.: Сейчас я занимаюсь вопросом, который считаю очень важным. На Кавказе идет война. Многие горные аулы разрушены. Строить дома там сложно. Их сооружали десятилетиями из материалов, которые по горным тропам привозили на ишаках. Население этих аулов оказалось сегодня без крова и работы. В результате их жители, особенно молодежь, легко вербуется в криминальные этнические организации. Уничтожение горных аулов в Дагестане и Чечне неизбежно приведет и к потере важной части мировой культуры – художественных промыслов, традиция которых уходит в глубь веков. Я пытаюсь привлечь мировую общественность, чтобы возродить горные села на совершенно новом качественном уровне: используя возможности современной техники, создать жителям аулов жизненный комфорт, который они никогда не имели в прошлом (например, обеспечить дома горячей водой за счет солнечной энергии). Важно учесть привычный уклад мусульманского быта. Новая жизнь должна не только обеспечить комфорт, но и дать людям возможность работать, создавать то, что они делают с удивительным мастерством, как, например, ковры или чеканку на серебре. В проекте будет предусмотрено все, начиная от планировки здания (которые, очевидно, надо делать из легких блочных конструкций в долине и на вертолетах доставлять в горы) и кончая тем, где будет мыть руки женщина, вернувшаяся с пастбища.

Н.Г.: А где Вы сами предпочитаете жить?
Ю.С.: Боюсь, что я не оригинален: считаю, что лучше всего жить за городом, наслаждаясь природой, но в то же время не отрываться от цивилизации. Много лет я сам жил под Лондоном в «спальном» городе, который удачно комбинирует преимущества городской и сельской жизни.
 
Н.Г.:
Некоторые архитекторы утверждают, что Россия утратила традиции возведения частных домов. Каково Ваше мнение о современной загородной архитектуре?
Ю.С.: Если вы имеете в виду дачное строительство, то, по-моему, о традициях говорить рано. Капитальные загородные дома начали строить только десять лет назад. Большинство из них мне кажутся безвкусными и демонстрируют не столько способности архитектора, сколько количество вложенных денег. Возможно, я не знаю, но, по-моему, никакого плана развития пригородов нет. Иначе чем объяснить, что даже дороги и инженерные коммуникации никак не связаны с тенденцией развития этой зоны. Должен быть научно обоснованный план развития пригородов, в котором было бы законодательно закреплено, что можно делать, а главное, что нельзя. Во Франции, например, есть города, где разрешается использовать только определенные цвета при окраски зданий. Делается это для того, чтобы сохранить исторически сложившийся колорит города. В таком контексте интересен Велин Гарден сити в Англии. Он создавался в 1926 году архитектором Эбенизером Говардом под Лондоном как настоящий город-сад, в котором на улицах растут сакуры и олеандры. Сегодня он охраняется государством, и если вы хотите что-либо изменить в своем доме, то обязательно должны получить разрешение Городского совета. Например, мне хотелось сделать большое мансардное окно на улицу – с трудом мне позволили небольшое, да и то выходящее в дворовый сад. Российские законы об охране памятников архитектуры повсеместно безнаказанно нарушают. Возвращаясь к традициям дачного строительства, должен признать, что они все-таки есть. Это строительство домиков садоводами. Но опять об архитектуре здесь говорить не приходится. Мне всегда казалось, что живут садоводы в варварских условиях и копают свои огороды теми же орудиями, как и сто лет назад. Лет 25 назад я пытался исправить это положение и организовал на ВДНХ международную выставку «Дизайн для сельского быта». На ней было показано оборудование, которое могло бы радикально облегчить жизнь сельского жителя. Там было собрано все – от системы индивидуального водоснабжения и отопления до нового типа пчелиных ульев. Я хотел заставить промышленность делать это для продажи населению, однако кончилось тем, что начальство растащило выставочные экспонаты на свои дачные участки. Сейчас подобное оборудование можно купить в магазинах, но оно иностранного производства и стоит безумно дорого.
 
Н.Г.: Подводя итоги, что дизайн значит для Вас лично?
Ю.С.: На этот вопрос я недавно отвечал одному японскому журналу. К сожалению, дизайн – вся моя жизнь. Почему к сожалению? Потому что я родился в стране, которая крайне нуждается в дизайне, но практически не использует его возможности. Я сожалею о том, что, будучи в известной мере ответственным за развитие дизайна в стране, не сделал всего того, что обязан был сделать. И все же я верю в будущее моей профессии. Дизайн может и должен помочь сделать жизнь лучше, помочь сохранить природу и лучшие национальные традиции!

 

Справка: Соловьев Юрий Борисович (12.01.1920). Создатель и руководитель первого в СССР проектного дизайнерского Архитектурно-Художественого Бюро (АХБ, 1945 - 1962). Создатель и директор Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики (ВНИИТЭ, 1962 - 1987); главный редактор бюллетеня (впоследствии журнала) «Техническая эстетика» (1964 - 1988). Вице-президент (1969 - 1976), впоследствии президент Международного совета обществ промышленного дизайна (ICSID, 1977 - 1980), ведущей международной дизайнерской организации, член Сената ИКСИД (с 1981). Создатель и Председатель Союза Дизайнеров СССР (1987 - 1990), народный депутат СССР, заместитель Председателя комиссии Верховного Совета СССР по культуре (1989 - 1991). Основные работы: «Пассажирский железнодорожный вагон», «Городской троллейбус», «Атомный ледокол», «Атомная подводная лодка», пассажирские речные пароходы, «Официальная морская яхта СССР«. Основные награды и премии: Премия Совета Министров СССР за лучший дизайнерский проект (1980); Государственная премия ГДР за исключительный вклад в развитие международного дизайна (1980); Премия Американского общества промышленных дизайнеров (ИДСА) за исключительный вклад в развитие дизайна на международном уровне (1985); Премия Мексики за вклад в развитие мирового дизайна (1987); Почетный диплом «За исключительный вклад в развитие дизайна в Советском Союзе и на международном уровне« (Токио, 1989); Премия Президента Российской Федерации в области литературы и искусства (1999); Медаль «За исключительный вклад в развитие дизайнерского образования» (Лондон, 2001). «За заслуги в развитии дизайна» (Москва, 2001). Лит.: Моя жизнь в дизайне. - М.: Союз Дизайнеров России, 2004. - 256 с.: ил.





Вы здесь: ПОРТАЛ место действия Мир СОЛОВЬЕВ! 90 ПАТРИАРХУ РОССИЙСКОГО ДИЗАЙНА!

Яндекс.Метрика