авторы компании
Хитов:
7843
Дизайн интерьеров
Хитов:
7143
Графический дизайн
Хитов:
4302

 


АРТ, АРТ, АРТ и ДИЗАЙН

Андрей Андреевич Мещанинов
21.11.2011

Итак, модулор 2011 — состоялся. Его достижения и провалы — тема отдельного разговора, который поднимать публично я пока не хочу. Но среди явных крушений было одно — несостоявшийся круглый стол, к коему я должен был иметь непосредственное отношение как ведущий.

Мещанинов Андрей Андреевич
Автор статьи на церемонии награждения биеннале МОДУЛОР 2009. Первое место, золотой диплом за монографию «Дизайн. Точка над Й | Design. Точка над i» 

Пользуясь трибуной интернета (имеющей большой порок для выступающего — виртуальную и анонимную аудиторию), я все-таки обращусь к упущенной теме — «искусство и дизайн — точки соприкосновения и отторжения». Сама по себе она очень широка — можно часами воду лить о взаимном обогащении и даже о взаимном генезисе современного искусства и дизайна и польза здесь будет чисто просветительская.

Но есть одна тема, к которой я вскользь уже обращался и которая имеет для организаторов Модулоров, деятельности Союза и вообще для практиков дизайна весьма важное значение. Это тема арт-дизайна и однозначности его понимания. Кто-то скажет: — «Ну чего привязался? Пусть каждый понимает по-своему, диапазон творчества станет только шире…». Хорошо бы так. Среди потерь дизайна постсоветского периода есть одна, беду от которой трудно переоценить. Это потеря интеллектуального багажа дизайна, знания и понимания его природы и законов, всеобщая дебилизация практики и скатывание ее в примитивное коммерческое ремесло. Причины долго описывать, ну да они всем причастным понятны. Одно из следствий — неразборчивость в терминологии и неопределенность понятий, присущие ныне сфере дизайна.
Иногда это может привести к далеко ведущим недоразумениям. Приведу один пример, надеюсь, читатели простят за отступление от темы. Вот, например, в питерском Союзе дизайнеров создали новую секцию — медиадизайн». Медиа — область, средства, способы и каналы передачи информации. В широком смысле весь дизайн — область особых медиасообщений. А в узком — медиадизайн — это прежде всего, дизайн-графика, которая занимается разработкой текстографических сообщений на полиграфических носителях (а теперь уже и электронных). Организаторами же имелось в виду, что секция объединит специалистов, занимающихся мультимедийным дизайном — технологической областью, синтезирующей изображение, звук, движение в единое произведение с помощью компьютерных аппаратных и программных средств. Да и пускай себе так называется, сказал председатель секции — звучит лучше. (»Васька да Гамма»). Но вот, оказывается, теперь и профиль обучения в Университете культуры назвали так же — «медиадизайн». Значит, распространится термин как пожар, глядишь, чиновник министерства вставит «медиадизайн»в список специальностей высшей школы. Бедный обыватель и абитуриент, как они отделят его от бытующего понятия «коммуникативный дизайн»? Беда же для дизайна в том, что при всем этом теряется идентичность, имя, определенность целой зародившейся специальности, охватившей специфику мультимедийной сферы, в которой не только технологии особые, но и творческие процессы выходят за рамки традиционного арсенала дизайна (включается ордината времени).  Так и роют безалаберные  деятели отечественного дизайна сами себе ямы, так и ставят рогатки на пути развития дизайна — будто без них охотников не найдется.
Но вернемся к арт-дизайну. Термин широко используется только у нас, в России. На вершине айсберга — маникюрщицы, предлагающие «нейл арт-дизайн», накладки с декоративной росписью на ногти модниц.
Но появился термин в Италии во второй половине века. Подготовленная французскими философами — культурологами, идеология постмодернизма взлетела как знамя нового движения в архитектуре и дизайне, подвергнув справедливой критике взгляды уже погрязших в коммерсализации и  догматизме сторонников функционализма или интернационального стиля или модернизма, не важно, как называть господствующие в то время эстетические идеалы и социальные теории в этих профессиях.
Новая идеология была хорошо оснащена не только аргументацией, но и противопоставленными модернизму новыми принципами диалога с обществом, новым языком творчества. Одной из составляющей языка постмодерна стала включенность в общекультурный поток, свободное обращение в дизайне с выразительными средствами искусства прошлого и настоящего, возвращение объектам дизайна художественно-образной основы. Алессандро Мендини должен был найти термин, ёмко характеризующий отличие новой школы от мейнстрима. Им и стал термин «АРТ-ДИЗАЙН», использовавшийся его сподвижниками. Благодаря Э.Сотсасу, М.Занузо и многим другим практикам, принципы нового течения широко распространились по миру и уже в конце ХХ века стали общим местом в профессии, как и сам постмодернизм — в культуре. Художественные приемы и материалы, выразительные средства, немыслимые в «хорошем» модернистском дизайне, перестали быть чем-то необычным и тем более, вызывающим. Раньше в дизайне объект должен был отражать лишь функцию, материал и технологическое совершенство, быть незаметным «слугой» в предметном окружении. Теперь в продукт дизайна пришла яркая образность, что до того было позволительно лишь произведению искусства. 
Не будет преувеличением сказать, что весь дизайн нового времени стал арт-дизайном, поэтому термин потерял свою первоначальную специфику и противопоставленность функционалистскому мейнстриму. Тем самым, он «исчез». Даже минимализм, будучи на поверхности, вроде бы, продолжением модернистской традиции, стал изысканным стилевым приемом, «артом пустоты», рафинированным языком предметного аскетизма.
Давайте, рассмотрим особенности современного дизайна на ряде примеров. Взяты они из нового ресурса интернета curated.ru и мною намеренно представлен узкий круг типов дизайн-объектов, чтобы передать в каждом разные стороны современного видения предметного мира. Начнем со светильников. Формообразование тут всегда было свободно от серьезных технических ограничений (лампочка и шнур, все остальное — на усмотрение дизайна), но оглянувшись на 50 и более лет назад, мы видим лишь череду унылых «колпаков», выражающих роль отражателей и рассеивателей света. Конечно, источники света меняются, уменьшаются в размерах, LED обещают вообще революцию в освещении. Но разве этим объяснишь те изменения в формообразовании, которые мы видим?
 
 виктор веттерлейн
 
1x1-led-desk-lamp-by-victor-vetterlein-03
 
Простенькая минималистичная вещичка Виктора Виттерлейна. Разве можно было бы предположить такое «хулиганство» с подставкой полвека назад? Непринужденность, игра с вещью прочно вошли в обиход, превратив ее из слуги в партнера.
 
инго маурер гер
 
Ну а Инго Маурер всегда был infant terrible эпохи модернизма. Он постоянно расшатывал его основы, делая свет и светильники объектами любования, иронии и манипуляций. Цветной узел, завязанный на светильнике, не оправдаешь ничем, кроме творческого произвола и фантазии автора.  
 
ruray-lamp-by-shane-holland-01
 
А это световая скульптура или ленточная подставка, лишенная абажюра?
И при чём тут шарик? Случайно закатился? Абсолютно несерьезно, но выразительно.
Непринужденность, юмор,  озорство, ирония, вошли в обиход дизайна на смену надутой серьезной многозначительности модернистов, ответственных за судьбу потребителя и преобразующих социальный климат в мире.  
 
кеннет кобонпью
 
dragons-tail-lamps-by-kenneth-cobonpue-01
 
 Кенетт Кобонпью накрыл лампочку драконом. Почему бы и нет? Светит вряд-ли хорошо, но объект большой притягательной силы. А струкутура «шкуры» просто восхищает. 
 
xuan-lamp-by-innovo-01
 
Вспоминается меховая чашка Оппенгейма. Но то был сюрреалистический эпатаж, а рисунок этих волокон абсолютно уникален и не поддается конвеерной сборке. Хай-тек, вывернутый наизнанку, хай-тек природы
 
sean-mc-ginnis-08.
 
Паутина выше  —  уже рукодельное чудо. Но это не светильник, а объект искусства, подсвеченный для пущей выразительности. Где тут грань между дизайном и объектом арта? А вот где: в отсутствии утилитарной функции во втором случае. 
 
боаддизайн студия чех

Гнуть газоразрядные трубки умели уже в начале ХХ века. Но в эпоху модернизма никому бы это не пришло в голову создавать такую люминисцентную «люстру», потому что это не диктуется функцией и является насилием над конструкцией. Нерационально!  

vita-by-brian-rasmussen-01
 
Диковинные цветки несут в себе ядро заурядного плафона — шара, иконы модернизма . Все, что вне него — орнаментальная причуда, противоречащая канонам хорошей формы. Конечно, в понятиях того же модернизма.
 
Теперь обратимся к стулу или креслу, которым полагается быть: спинка+сиденье на четырех ножках. Ну, в крайнем случае, на S-образных опорах. До сих пор поражаюсь хронологическому феномену Ритвелда. Он в 1918 году еще не мог пропитаться догмами функционального дизайна — они пока не сформировались. Зато он пропитался идеями художественного движения De stijl и его красно-желто-черный стул — как-будто заброшен машиной времени из далекого будущего ХХI века. И концепция, что на его стуле должно быть удобно не заднице, а духу человека, тоже высказывание вполне в стиле постмодернистского манифеста. Арт-дизайн с прямой отсылкой к Мондриану. А вот его стул «зиг-заг» 30-х годов — вполне уже в русле модернистских поисков.
Тема стула — лакмусовая бумажка дизайна. К ней обращались многие корифеи и многие становились ими благодаря нетривиальным решениям темы стула — М. Брейер, А. Якобсен. Не мудрено, что как только в 80-х были прорваны шлюзы модернистского сознания, появился феерверк экзотических по тем временам решений. Не иссякает он и поныне, но уже никто не смотрит на новые решения как на экзотику.  
 
floater-chaise-by-kretzer-and-bernhard-01
 
Вот минималистский шезлонг, скорее — пляжный лежак (М.Кретцер и М.Бернар) — пластика волны безупречна, хотя функциональность под вопросом — не опрокинуться бы. Это скорее воплощение идеи, образа шезлонга, чем идеал функции.
 
anemone-by-giancarlo-zema-01
 
Ну а на этот «анемон» плюхнешься без опасений, да жалко, помнется же весь арт. Отношение к вещам вообще сместилось. Обладание и любование всяческими предметами дизайна стало не менее важным, чем их эксплуатация, пользование. Собственно, частью пользования в обществе потребления стало некоторое «выставочное», созерцательное отношение к предмету и собственному окружению, что прежде распространялось лишь на арт-объекты жилища — картины, букеты и пр. 
 
baud-by-vito-selma-01
 
Филиппинец Витто Сельма демонстрирует единство пластического мастерства и чувства природного материала и полное безразличие к целесообразности формы. На то же основание из прутьев он водрузит стекло — вот вам и стол.    
 
 hug-chair-by-gabriella-asztalos-03
 
Что сделает рациональный дизайнер интерьера для организации беседы? Поставит рядом два кресла. Что сделает романтичный дизайнер интерьера? Поставит это кресло Габриэлы Асталос. Романтизм, как признак образного рефлексирующего сознания — в арсенале современного дизайнера 
 
wendell-castle-rockin-01
 
wendell-castle-rockin-33
 
Эти «стулья» уникальны, так что сторонники сведЕния дизайна вещей к промышленному могут не принимать их в расчет. Но и вообще-то не очень верится, что создавались они для сидения человека. Так что можно их смело причислять просто к арт-объектам, которые мимикрируют под произведение дизайна, предлагая вряд ли осуществляемую в реальности утилитарную функцию. 
 
ybyf ,hfey
 
А это гнездо можно было бы запустить в производство, если бы нашелся работник, запомнивший, в какой последовательности и куда пропускать ленту. Так что надо ждать эру роботов.
 
ivy-by-paola-navone-05-594x492
 
паола навоне ит
 
Гарри Бертойя в 50-х сделал кресло Diamondс сидением из сетки, которое с трудом укладывалось в то понимание хорошего дизайна, и его было легче сделать вручную, чем на заводе. Но прием был заявлен.

В 1986 году, на гребне постмодернизма Широ Курамата сделал знаменитое кресло How High the Moon целиком из сетки. Казалось бы, тема закрыта. Но вот на снимках ее реинкарнация Паолой Навоне в коллекции «Плющ».  Образ был навеян формой стрижки кустов (боже мой, что только не вдохновляет современного дизайнера?!). Хотя, конечно, ставка на повышенную декоративную роль в саду — чувствуется. В целом, стильно, особенно с дополнением контрастных подушек. Что меня лично не устраивает,  это банальная столешница. Что, сетки ей не хватило?

Вот, кстати, о столах и столиках в современном дизайне. Столешница — пожалуй единственная деталь, не подвергнутая ревизии, если не считать процесса ее дематерилизации за счет широкого применения стекла. Доминируют решения, когда ее плоскость несется чем угодно, кроме обычных ножек. И часто эти опоры имеют самостоятельное значение как выразительный образ, пластическая форма. Посмотрите: 

erosion-ii-dining-table-by-joseph-walsh-01
 
cantilevered-table-by-brian-kuchler-03
float-table-by-liz-boscacci-01
 
alt
 
 А теперь обратимся к другим примерам современного взгляда на вещи:
 
дизан-студия сплинтер воркс
 
molly-desk-by-toby-howes-01
 
Провокационность двойного языка постмодерна в последних двух примерах очевидна. Опора как шпилька туфли и опора как бантик связывают мебельную традицию (сецессион — в первом случае и дизайн 50-х — во втором) и современное ироничное отношение дизайнера к изделию в единый образный замысел. Не берусь утверждать, что британские дизайнеры из студии Сплинтер воркс в первом случае и Тоби Ховс во втором теоретизировали на эту тему, важно то, что художественно-образная доминанта стала в дизайне обычным делом, частью дизайнерского мышления и сознания. Отношения между образом в пластических искусствах и образом в произведении дизайна сблизились.
Еще недавно с искусством дизайн связывал лишь единый, точнее, взятый из архитектуры и искусства формальный язык структуры произведения — композиционные законы (пропорции, ритмы, тектоника и пр.), выразительность текстуры, цвета, линии, пластики. Модернистский дизайн открещивался от прямых образных ассоциаций, культурных отсылок и аллюзий.
Сейчас образная основа предмета дизайна имеет важное, если не решающее значение. Обогащенный творческий арсенал дизайна, черпаемый, как и раньше, из художественной практики, из искусства, включает теперь образные арт-приемы и образное арт-мышление в обойму профессионального багажа. От этого дизайн не стал артом, он, как и прежде, занимается не самовыражением эго автора на публику, а проектированием в среде предметного, утилитарно функционирующего окружения. Однако характер его диалога с потребителем изменился, и как водилось в додизайнерские времена, дизайнер несет в культуру ценностные значения и смыслы окружения, возвращая ему утраченное общечеловеческое измерение и эмоциональный комфорт.
Если это качество современного дизайна хочется называть арт-дизайном, ради бога, но тогда включите в это определение весь современный дизайн. Ибо распилить его, найти несуществующую границу невозможно. А существует лишь плавный дрейф задач от решения функциональных вопросов к достижению художественно-образных императивов.
 
Может быть, для проповедей многим очевидных истин здесь было уделено слишком много места, если бы не впутывалась еще одна проблема, порожденная неразвитым обыденным сознанием некоторых дизайнеров, в том числе, и определяющих политику петербургского Союза и биеннале. На Модулоре мы наблюдали ряд объектов, выступающих под флагом арт-дизайна, но не имеющих к дизайну не малейшего отношения, кроме иногда основной профессии их авторов.  Это типичные арт-объекты, которые признАет таковыми любой эксперт современного искусства. Они начисто лишены утилитарной функции и могут выступать лишь как музейный экспонат или как часть декоративного украшения среды, когда — внешней, когда интерьерной, наряду с живописью, графикой, инсталяцией, скульптурой. Собственно, они таковыми и являются.
Вот лежит большой ажурный головастик или живчик, названный автором Георгием Александровым ракушкой или раковиной — не помню точно. Симпатичный такой объект, место которому в городском парке, пусть украсит нашу унылую среду окраинных скверов.
Вот столь же ажурная маска работы Владимира Свердлова — великолепный арт-объект мастера, который, будь моя воля, я бы там и оставил, в музее Эрарта (плоховато у них с современной пластикой и инсталляциями). Вот изумительные деревья познания добра и зла, хотя без яблок и змия, созданные Марией Ивановой. Поставить бы их перед Казанским собором, как дар религии и атеизму вместе взятым. Примеры с выставки можно множить и множить.
То, что раньше у нас называлось декоративно-прикладным и декоративным искусством, «потеряло хозяина». Нет комбината ДПИ, ретрограды в остатках СХ влачат жалкое существование и потеряли центростремительную силу. Вот и прибиваются художники к Союзу дизайнеров и его мероприятиям, это прекрасно. Но только давайте дадим этому правильный импульс. Назовем союз Союзом дизайнеров и прикладников, изменив устав, или создадим секции художников декоративного искусства — любые шаги хороши. Но только не будем наводить тень на плетень, называть арт-объекты объектами некого особого арт-дизайна и без конца размывать границы нашей профессии. То чиновников тащим, то фотографов, то художников и все без их самоопределения… Второе: давайте дадим номинациям Модулора серьезную теоретическую основу. Чтобы не соревновались книга и университет, уникальный гобелен, скульптура и стул — ну не сравнивают круглое с зеленым.
И еще под занавес прибаутка: «Черного кобеля не отмоешь добела!» Сколько не лей арт-шампуня на нашу голову, мы останемся дизайнерами, поодиночке интуитивно понимающими культурный смысл и границы нашей профессии. Но почему-то, собравшись вместе, кричим: —  «Побелели!»!
 
бандини дизайн
 
Ах, чудо, что за водопад! По контрасту с хай-тековской природой, сотворенной современным дизайнером из фирмы Бандини, я бы положил на бортик зеленую губку-мох (а может, настоящий?), мыльные валуны (или настоящую гальку?) Добавляя по камушку, я бы гадал: с какого момента моими усилиями этот уголок превратится в инсталляцию? Приблизившись к истине, я бы проводил часы в ванной, созерцая дзэновский пейзаж и размышляя о судьбах дизайна.




Вы здесь: АВТОРЫ теория АРТ, АРТ, АРТ и ДИЗАЙН

Яндекс.Метрика